Баня

 

В давние годы, когда я мало что знал, в нашем городке была баня – одноэтажное строение. Там были отдельные души и общее отделение. Собственно, люди раздеваются, когда моются. Мужчины тоже, и это мне было интересно. В индивидуальных кабинках тоже можно было кое-что подсмотреть – голых мужчин. Там внизу был сток для воды, и если как следует наклониться, то можно было увидеть нижнюю половину тела того, кто находился в соседней кабинке. А иногда и стать свидетелем того, что мужчины выделывали, запираясь в душевой кабинке. Однажды я видел, как мужчина ебал батарею. Думаю, что за странные движения ног он совершает -  «туда-сюда». Глянул выше – он ебет батарею!

Тогда я стеснялся ходить в общую баню. Потому и подсматривал в кабинках. Но еще можно было подсматривать снаружи здания. Окна общего мужского отделения выходили на улицу, в захламленный двор, и вот по вечерам я к ним подходил, и там обязательно были небольшие протертости в краске, которой окна замазывали. Через эти протертости, царапины, можно было увидеть голые тела…

Ну, смешно! Парни и подростки ошивалось у окон женского отделения, их оттуда гоняли постоянно какие-то служители. А я крутился у мужского отделения. И никого же не смущало, почему парень там подолгу околачивается, ведь, по их мнению, чего можно смотреть в мужской бане – там ничто не представляет интереса.

В чистом поле...

 

Это было в том же, в том же далеком 1968 году. Я возвращался из Феодосии в Симферополь. Удивляюсь, неужели у меня не было трех рублей на автобус, и я поэтому решил ехать автостопом? Но так было. Каким-то пригородным автобусом я отъехал по шоссе от Феодосии, оказался за городом, шоссе проходило через поля. Ну и там я стал ловить машину. Вдруг откуда ни возьмись появляется мужик средних лет – вроде как он из поля вышел? И ко мне сразу же идет, улыбается. Мне сразу стало ясно, что это пидовка местная.

- Ой, какой красивый парень! Ты куда едешь? И что-то еще – я уже не помню. При этом он залез рукой под рубашку и стал мацать мое тело. Ну, надо же! – подумал я. Как такое может быть, чтобы наткнуться на такую манду в безлюдной местности!

Он спросил, куда я еду, я сказал, что в Симферополь. «Тогда встретимся в Симферополе вечером в городском саду в такой-то час» - это он мне сразу назначил свидание. И мы расстались – почему – не помню уже. Конечно же, вечером ни на какое свидание с мужиком в городской сад я не пошел. Не то было. Не то, что надо.

Замеченное в продуктовом магазине

 

Нынче редко кто может порадовать взгляд, такие случаи нужно прямо записывать. В продуктовом магазине увидел парня – или мужика? – большого размера. Похож на борца? Или от природы он такой. Но не выглядел бесформенно, как борец-тяжеловес, у него все пропорции тела были сохранены. Лицо корявенькое, потертое, то, что надо, без всяких красот. Я всё делал вид, что рассматриваю товары там же, где он. Якобы смотрю на товары, но на самом деле на него пялюсь. Он присел на корточки, рубашка отошла, и стала видна часть его спины – она была покрыта волосами. И волосы были видны на груди, на запястьях рук. Славянский тип, никакой не Кавказ. Живет, наверное, где-то в соседних зданиях. Корзинку сладостей набирает, явно для детей, детей уже заимел. Всё согласно природным установкам, никакого сумасшествия или отклонения, над которым люди хихикают. Всё, как надо, полное спокойствие. Правда, известно, что такие и продаются геям. Да, если надо, то запросто продаются. Это на первый взгляд так кажется, что они не имеют никакого отношения, а на самом деле эта мысль, что можно ебать в жопу, внутри них живет и вертится. И если в зону попадают, то там ебут. А что? А то, что такого у меня не было.

Случай в палатке

 

 

 От университета я был в научной экспедиции – это был 1968 год – мы путешествовали на грузовике по югу Украины, добрались до Херсонской области, до заповедника Аскания-Нова. Чудно место, надо сказать. Когда-то немцы создали его. Сейчас там степной заповедник. Вдали виднелись зебры, верблюды…

Мы остановились на ночлег, уже были установлены палатки. Костёр догорал. Я раньше других шмыгнул в палатку и улегся там у самого края. В палатке было совсем темно. Вдруг неожиданно туда залезли двое наших студентов. Я знал их, но особо не общался. Один - крепкий, темный, другой худенький, менее мужественный. Они не заметили, что я лежу тут же. И вот они сразу стали обниматься, шептаться, что-то неясно со смехом друг другу говорить, наверное, как-то ласкаться. Чувствовалось, что они радовались, что скрылись от всей нашей группы, и им было приятно оказаться вдвоем, прикасаться друг к другу. И понятно было, что их отношения давнишние.

Я замер. Я не знал, как реагировать. Выдать свое присутствие или, наоборот, сделать вид, что крепко сплю? Так продолжалось некоторое недолгое время, но потом, на мое счастье, в палатку шумно и неповоротливо заполз кто-то другой, благодаря чему мое стесненное положение облегчилось.

На следующий день я их наблюдал. Они вели себя, как все студенты, ничто не указывало, что они связаны чем-то особым, всем остальным неведомым. Они были, как все, и даже наоборот, при людях не подчеркивали своих особых отношений.

А потом мы поехали дальше. Миновали железнодорожную станцию Новоалексеевка, проехали через весь городок Геническ, увидели озеро Сиваш и въехали на Арабатскую стрелку. Помню, что там купались в Азовском море, и дно было ракушечное, больно было идти.